1793. История одного убийства скачать fb2

Здесь можно скачать "1793. История одного убийства", в формате fb2 полную версию бесплатно без регистрации и SMS, а также читать онлайн книгу на сайте Буковед (bookoved.ru)

Лучший дебют 2017 по версии Шведской академии детективных писателей.

Эта захватывающая, остроумная и невероятно красивая книга о темных временах жизни Стокгольма с лихо закрученным криминальным сюжетом и подробно описанным на основе исторических документов городским бытом XIII века прославила начинающего автора, потомка древнего дворянского рода Никласа Натт-о-Дага. Его книгу сравнивают с «Парфюмером» Патрика Зюскинда и романами Милорада Павича. «1793» стал бестселлером в Швеции, а через неделю после первой публикации – и во всем мире.

Более лютой зимы, чем в 1793 году, в Стокгольме не бывало. Спустя четыре года после штурма Бастилии во Франции и более чем через год после смерти короля Густава III в Швеции паранойя и заговоры населяют улицы города. Животный ужас, растворенный в воздухе, закрадывается в каждый грязный закоулок, когда в воде находят обезображенное тело, а расследование вскрывает самые жуткие подробности потаенной жизни шведской элиты.

Комментариев: 6

Историческим романом это сочинение", конечно же назвать можно, внешне оно соответствует требованиям жанра, но по сути своей является произведением сексуально-садистского характера на фоне исторических декораций. Повеяло духом, как раз жившего в описываемую пору, маркиза де Сада.

Именно садизм играет в этом оркестре первую скрипку, а отнюдь не историчность, которая глуховато подвывает низкими звуками контрабаса. Главное здесь не времена Великой Французской революции в мрачной Скандинавии, а расчленёнка, смакование изуверства, садистские и мазохистские мотивы. И, конечно, же главная тема нынешней европейской литературы - гомосексуализм. Натт-о-Двг хвастается дружбой с Бакманом, у них совершенно разные книги, но есть то, что их объединяет - тема гомосексуальных отношений. Такая вот она сегодняшняя шведская литература.

В аннотации сказано, что книга «невероятно красивая». Вот уж не знаю, где писавший это нашёл там красоту, мрак есть, грязь есть, экскременты, блевотина, кровь, гной, струпья, разложившиеся трупы, поедание кала, сношения с уродами – странные у него представления о красоте.

Красотой принято любоваться, но как любоваться чем-то из перечисленного? Я не ханжа, я готов принять все это как неотъемлемую часть мира, в котором мы существуем, я готов это терпеть, смириться с этим, но любоваться.... Любоваться подобным может только душевный монстр, под стать тому, которого пытался явить автор.

Монстра, как такового не получилось, получился жалкий закомплексованный гомосексуалист, страшный в своей «мсте». Фигура очень невыразительная и неубедительная, образ Балка самый неудавшийся в романе, он не целостен и буквально разваливается на составные части, как под ножом тело его любимого Даниэля.

Балк все время путается в причинах, заставляющих его злодейничать, то он больше всего хочет спровоцировать бунт черни в Стокгольме, то отомстить предавшему любовнику, то, вдруг он оказывается и вовсе не монстром, а сентиментальнейшим горе-любовником, проворонившем свое счастье, и поэтому готовым отказаться от выпестованного плана Великой Шведской революции, ради казни его самого инкогнито. План-то у него наивнейший, можно сказать, гнилыми нитками шитый, но он почему-то был так в нем уверен.

Вялым и неубедительным получился и юный хирург Бликс, стихия которого – экскременты, с подробнейшего описания акта его дефекации начинается знакомство с ним, звездный же час его настает, когда он вылизывает говно с сапог нового хозяина. Кстати, эта сцена видимо из тех, что пропустили редакторы – в послесловии Натт-о-Даг выражает им благодарность за то, что они «зарезали» несколько сцен, первоначально бывших в тексте. Судя по наклонностям автора, легко предположить тематику этих эпизодов, но вот один они пропустили, вот этот – с вылизыванием сапог. Сцена совершенно немотивированная, Балку нужен хирург, заставляя делать его это, он должен понимать, что может последовать решительный отказ, тогда ему придется либо убить отказника, либо отступить и причинить ущерб своему реноме, это к вопросу о непоследовательности Балка во всем. Бликс же даже не подумал возражать, и не надо было ему утверждать, что его выворачивало, не вывернуло же и вылизал всё, и доволен остался. Была у него такая страстишка, он и пойло из банок с заспиртованными гадами выпивал, кстати, знакомая бородатая страшилка из школьных времен про завхоза, который выпил спирт из всех экспонатов в кабинете биологии :)

Детективная составляющая романа тоже не блестящая, раскрытие преступления смогло оказаться возможным только благодаря роялю в кустах – письмам Бликса. А не будь этих писем, не было бы никакого раскрытия преступления, и не было бы у хитроумного Балка никаких шансов на его революцию. По закону голливудского кинематографа рояль подвезли в кусты как раз в момент, когда на часах взрывного устройства оставалось 0:01 до взрыва – несчастный Винге, так и не распутавший преступление года по-шведски, уже отдавал концы, уже и священник вокруг коршуном кружился, и тут - на тебе! – представление продолжается – герой розовеет на глазах и бросается выводить монстра на чистую воду.

Позитивной частью произведения считаю отражение роли Российского флота в судьбах шведского королевства. Именно Русскому флоту Кардель обязан своей непобедимой культей, которой он изувечил немалое число жителей шведской столицы, а сама столица обязана огромным количеством инвалидов – сепарат-стражников или пальтов, которых набирали как раз из числа пострадавших от русского оружия горе-воинов.

Читая книгу, по ходу сюжета непременно всплывала фраза из аннотации: Захватывающая, остроумная и невероятно красивая книга о темных временах жизни Стокгольма , а вместе с ней и закономерный вопрос в очередной раз: тот, кто их пишет (аннотации), предварительно читает само произведение хоть одним глазом ?

Для тех, кто уже прочел эту нашумевшую новинку, волной накрывшей новостную френдленту здесь, под которую и я попала ненароком, не будет новостью, что если захватывающая -да, остроумная - ну может местами и то самую-самую малость, то о красоте уж тут точно речи не идет. Чего нет, того нет. Не читавшие, не обольщайтесь.

Сюжет, выстроенный на расследовании жестокого убийства и отлично приправленный историческими подробностями событий восемнадцатого века, происходивших не только непосредственно в самой Швеции, а и за её пределами, становится тем отличным сочетанием, когда эти линии прекрасно дополняют друг друга, выводя произведение за рамки чисто детектива, который читался бы в разы скучнее, потому как причины произошедшего и приведшего к появлению в замутненных и загаженных водах городского озера на территории Стокгольма зверски изувеченного до неузнаваемости человека любой, мало мальски увлекающийся той-же психологией или штудированием социально-психологических драм, может предположить.
А такое натуралистичное изображение подробностей городской жизни в то время как минимум интересно и познавательно. И лишний раз позволяет оценить все прелести современной цивилизации: одна канализация чего стоит !!!!

Книга буквально до предела напичкана всевозможными испражнениями и подробностями физиологических отправлений, но не с целью шокировать или эпатировать читающую публику, а только придать происходящему той необходимой натуралистичности, чтобы лучше прочувствовать эпоху, а вместе с этим и ощутить разницу.

Наряду с этим по ходу сюжета много внимания уделяется самым разнообразным социальным и политическим вопросам: война с Россией и её последствия, революция во Франции, бесправное положение женщины, полная антисанитария, воровство, бюрократия, мздоимство, наплевательское отношение государства к ветеранам, да и в целом к малоимущим и обездоленным, разврат, бедность, постоянно увеличивающийся разрыв между богатыми и бедными, что приводит к росту недовольства среди низов общества, пьянство и другие пороки общества. Список можно продолжать....

Персонажи романа тоже, на мой взгляд, вполне удались автору. Двое, непосредственно расследующих преступление (Сесил Винге и Микель Кардель), отлично дополняют друг друга. Аналитический ум и недюжинная физическая сила, несмотря на потерю одной руки в войне против России. Участники и жертвы злодеяния отлично вписаны в сюжетную линию, где история каждого служит наглядным примером тому как они в итоге оказались взаимосвязаны. И невольно каждый раз передергивает в таких случаях от внезапных знакомств на жизненном пути. Мало ли у кого что на уме ?

Книга мрачная, тревожная, местами жуткая своей натуралистичностью, но однозначно цепляющая и подкупающая (если можно так сказать) своей правдивостью и даже болезненностью.

Когда книга начинает мелькать в ленте, я не спешу браться за нее сразу. Наученная горьким опытом знаю - нам не избежать совместного проведения досуга и с интересом жду, каким поводом воспользуется книга, чтобы мы остались один на один. Мне интересно сколько времени ей понадобиться, чтобы приблизить момент, когда она придет, довольно ухмыляясь и поставит меня перед фактом - теперь она часть моей жизни и все мое свободное время будет принадлежать только ей. Претензии предъявлять поздно, предупреждение было вывешено заранее. Остается только надеяться, что столь настырная книга окажется правильной компанией и сможет меня не только развлечь, но и чему-нибудь научить. Например тому, что чем меньше в книгу заложено смысла, тем сильнее она гремит.

Начало - визитная карточка любой книги. Не понравится начало, может стать безразличен финал. Выложит автор в самом начале все козыри, опять плохо - финал разочарует. В этом плане у прочитанной книги идеальное рассредоточение мрака, тлена и безысходности. Размазано равномерно и очень зрелищно. На любой странице романа найдется чем пощекотать нервишки. А первая часть (из четырех) еще и отправляет в нокаут авторским стилем. Предложения короткие, простые, чтобы ни в коем случае не спровоцировать мыслительную деятельность. Дыши глубже, дорогой читатель, представляй картины чужих страданий и радуйся, что все это происходит не с тобой. Стиль напомнил мне книги, которые писали в те славные времена, когда авторам платили за количество слов. Букв много, смысла ноль. Одни спецэффекты, в которых уровень мерзотности строго дозирован, чтобы скучающий читатель взбодрился настолько, чтобы не выронить книгу из рук и долистать хотя бы до середины, ужасаясь тому, как жилось лет двести назад и чтобы при этом не отложил книгу со словами: "Это я не ем, я не козел."

Книга на редкость кинематографична. Два, гмм, индивидуума, ведущих расследование, напомнили мне героев сериалов Хроники Франкенштейна и Алиенист. Это узнавание обладает двойственным эффектом, поэтому плюсы нейтрализовали минусы. Два призрака дома Индебету. Для простоты буду звать обоих детективами. Оба - не идеальны, одиноки, уязвимы, в чем-то ущербны. Разные по телосложению, жизненному опыту, мышлению и степени контроля за эмоциям, они дополняют друг друга в достаточной степени, чтобы составить идеального детектива, способного двигать сюжет, удерживать интерес к происходящему и даже раскрыть дело. К тому же, их дуэт - плохо замаскированный капкан сентиментальности. Забудешь проверить тропу, по которой ведет тебя автор, ломом скептицизма, готовься страдать.

Упершись в тупик в конце первой части, оба детектива благоразумно отступают в тень. Уступают место под солнце другим героям. Тем, кто способен пролить свет на личность преступника, поймавшего комарика и не спеша отрывавшего тому ножки и крылышки. Главному герою второй части действительно есть что рассказать о совершенном преступлении. Меняется авторский стиль. Уходит угрюмая простота. Сюжет освещает солнце. Радость наивной юности придает повествованию легкость и поэтичность. Сбросив оковы мрачности, роман обретает крылья. Не надолго. Не та это книга, где возможен хэппи-энд. Мечта рассказчика была благородной, но лучше бы она не сбывалась.

Повествование во второй части ведется от первого лица, придавая ей глубины, тонкости и серьезности. Появляется возможность заметить не только действия, но и эмоции, чувства, мысли. Зарождается сопричастность персонажу. Жаль, что автора на всю книгу не хватило и в третьей части вернулся взгляд со стороны. Кукольный театр. Герои где-то ходят, что-то делают. Аттракцион неслыханной зрелищности. Смотрите и ужасайтесь. И не вздумайте спросить себя, нужна ли третья часть для сюжета. Мне не повезло, я задумалась и пришла к выводу - выкинь третью часть из книги и на расследовании преступления это никак не скажется. Героиня третьей части, как и ее история нужна только для одного - чтобы комната не выглядела пустой.

Четвертая и, к счастью, последняя часть книги возвращает нас к детективам. Теперь сюжетные линии всех представленных персонажей должны собраться, как пальцы в кулак, и бить по нервам читателя. История монстра и его мотивы вызывают соблазн возмутиться склонностью автора запрягать в одну телегу соленое и красное. Но это уже сделали в книге трупные черви, так что можно не суетиться. Главной теме романа - бессмысленной жестокости - эти мотивы соответствуют, вот и ладно.

Современные писатели не перестают меня радовать своим умением продавать красивую упаковку внутри которой ничего нет. А также своей способностью создавать видимость оригинальности, опираясь исключительно на уже существующие идеи. И автор прочитанной книги - не исключение. Вот берешь в руки роман, а в нем вдоль дороги штампы с косами стоят. И тишина. Ни шороха смысла. Да и откуда ему взяться. Когда автор вписал в свое произведение все темы, которым полагаются быть в современной литературе, для смысла места не остается. Зато читается легко, практически не задействовав мозг. И стоит ли волноваться пройдет ли роман испытанием временем, если сегодня о нем говорят и хорошо покупают.

О детективах
Считаю детектив одним из самых сложных жанров в литературе. Возможно, даже самым сложным. Причин тому несколько:
1. Детектив как жанр – очень жесткий. Вы не можете изобразить какую-то семейную сагу в виде детектива – его структура настолько четко определена, что выпасть из нее просто элементарно;
2. Детектив обязан быть увлекательным. Семейная сага может быть унылой, что скулы сводит. Какую-нибудь драматургию легко замаскировать под «элитарность» - и её уныние пойдет за первый сорт. А унылый детектив не нужен вообще никому – всегда на выброс. Причем «унылость» детектива может достигаться одним-единственным провалом по целому ряду направлений – сюжетно, в плане языка, провисающим напряжением, неуместной детализации и кучей всего еще;
3. В детективном жанре есть признанные мастера – они задали определенную планку. И вот эту планку переплюнуть ну очень сложно. Жесткие ограничения жанра определяют малую «амплитуду», в которой может работать писатель – и здесь возникает призрак вторичности. Человек может или экспериментировать, и тогда он рискует вообще вылететь из жанра, или же работать в четких рамках, и получить клеймо «подражатель».
Скажу честно – предложи мне написать детектив за большие деньги – я бы серьезно задумался. А семейную сагу бы наваял легко. Какая бы ерунда не происходила – ну, жизнь такая, вот такая семья, идите лесом. Если же вдруг у меня трупы будут скакать, а следователь руководствоваться божественным озарением – в лес отправлюсь уже я. Поэтому я побаиваюсь новых детективов. Как-правило, современные детективы – это не детективы в привычном понимании, а в лучшем случае гибриды; в худшем – не пойми что.

О детективах на историческом материале
В случае с детективами есть ряд лайфхаков – и я сейчас не о заповедях «автора детектива» (неважно, по Ван Дайну или по Ноксу ). Лайфхак заключается в том, что детектив, относящийся ко времени, в котором читатель не жил – воспринимается лучше. Пресловутый исторический и культурный барьер, который разделяет даже поколение отцов и детей – что уж брать поколения за сотню лет. Да, это предъявляет определенные требования к фактологии от писателя – но с лихвой окупается снижением требований к достоверности. Классический пример – Борис Акунин , серия про Эраста Фандорина у которого просто замечательная (не считая поздних книг), но серия о Николасе Фандорине будто призвана объяснить нам, что же такое «дешевый детектив» (Pulp Fiction, как у Тарантино). Сюжетные повороты в прошлом кажутся нам вполне сносными, даже приятными – но отнеси мы их в современность, мигом становится понятно, какая это дешевка. Какой-нибудь опричник времен Грозного, подслушавийся какую-нибудь тайну через тайное «слуховое окно» – это одно. А ФСБшник, который сидел в соседней кабинке туалета с сверхсложной аппаратурой – совершенно другое. Здесь наше знание материала уже мешает поверить – а детективу все-таки надо верить, иначе этот аттракцион не работает. Поэтому я не осуждаю попытки писать на историческом материале – да, конечно, если это русский автор – это будет украдено у Гиляровского . Ну а кто, скажите мне на милость, из авторов исторических детективов, НЕ ворует у Гиляровского? То-то же.

Еще о детективах
Детектив как продукт – совершенно самодостаточен. Например, как дизельное топливо. Проблема лишь в том, что если вы будете пытаться начать мешать диз.топливо с другими видами топлива – результат вам не понравится. Испортите и первое, и второе. Именно поэтому, как правило, писатели детективщики – только детективщики. Агата Кристи знаменита своими детективами (ну еще автобиографией , но это биография именно гениального автора-детективщика, а не просто писателя). Конан Дойль старался добиться успеха в «серьезной» литературе – но, увы, он – классик детективного жанра, как бы сэру Артуру это не было неприятно. И это не просто так – смешивать жанры в детективе можно либо когда ты хорошо знаешь, что делаешь, либо когда ты еще не понимаешь, что делаешь – но тогда не жалуйся на результат.

Об основной канве
Этот роман – дебютный, и это очень-очень видно. Создается ощущение, что автор закатал рукава, собрался писать детектив, поработал бодро и весело – и вдруг обнаружил, что детектив то заканчивается, а нет даже ¼ книги, которую можно было бы показатель издателю. Почесав затылок, – автор начал старательно раздувать объем, и раздувать этот объем он придумал лишь за счет социальщины, помноженной на натуралистичность. В результате в книге детектива – меньшая часть, а остальное – честное слово, как по мне – нагон текста.

О детективной части
Ладно б еще детективная часть была сложная и интересная – увы. Детективная часть простая и примитивная ну просто до омерзения. Следователей от убийцы отделяет 1,5 шага, но даже их следователи сделать не смогли – остановившись в непосредственной близости, и вытаскивать их на верный путь пришлость недопустимыми, по меркам детектива, приемами. Как вам Шерлок Холмс, который подает объявление в газету: «Ищу убийцу сэра Ричарда Поупа», и на следующий день к нему приходит этот самый убийца, с вопросом: «Вы меня искали, мистер Холмс? Чем могу быть полезен?». Детективная часть 1793 находится где-то на этом уровне – т.е. вообще на никаком.

Сказка с подробностями
Следствием бессовестного нагона текста стал сам стиль: «Герой – исповедь, герой – исповедь». Исповедуются все персонажи книги. Основные, второстепенные, убийцы, соучастники убийцы, свидетели – все. Два проходных персонажа обязательно просветят вас, что их отец спал со своей сестрой, в результате один из них дебильный, чтоб на следующей странице исчезнуть, и никогда больше не вернуться. Вообще, я не против таких вещей – когда они работают на какую-то единую идею, складываются в единый пазл, выстреливают, как пресловутое ружье. Интуиция мне здесь подсказывала – пустое это все. Это не детали пазла, это просто шелуха, которую напихали в коробку, чтоб она была потяжелее – так и оказалось.
Вторая и третья части – вообще исповеди откровенно проходных персонажей, которых можно было бы описать одним предложением - но тогда бы книга была в два раза меньше. Возможно, они сделаны для психологизма – увы, нет. Автору, и он сам это признается, попалась в руки хорошая монография – и он не смог придумать иного способа, как впихнуть туда эти данные. Спасибо, товарищ, большое.

Социальщина
Автор решил все дыры замазать социальщиной. Если вас не проняло хоть что-то из этой книги – то я даже не знаю, насколько чугунный вы чурбан. Вам тут и (веером на выбор): издевательства над инвалидами; насилие в тюрьмах; женские тюрьмы; детская проституция; издевательство над детьми; несправедливость всех сортов; пытки; политика и куча всего еще. Не совсем понятна художественная задача, которую решал автор – хотя я убежден, что решал он скорее задачу функциональную. В любом случае я еще раз убедился в том, в чем не сомневался и до прочтения – жить 200 лет назад мне бы точно не понравилось. Если ради этой мысли надо было написать целую книгу, боюсь, автор немного ошибся – не стоило. Больше чем социальщина утомляет только...

Натурализм
Книга натуралистична – тут тебе и инвалиды всех мастей, и секс с инвалидами, и проститутки, и поедание фекалий, и ампутация, и пролезание через сгнивший труп, и блевотина, и вроде как чистая вода, похожая на блевотину, и гомосексуализм, и отрезание языка, и изнасилование на гниющих продуктах – в общем, если вам нравится такое, то книгу однозначно стоит читать. Я то фанат Клайва Баркера – меня не удивишь ни зоофилией (в книге её нет, что меня удивило, хотя, убежден, убрали на поздних этапах), ни чем похуже. Меня смущает, что все это сделано ни ради чего. Этот путь в книге, кроме абстрактного «200 лет назад было грязно» абсолютно тупиковый – это даже не какая-то эстетизация, это просто завихрения автора. Я не против эстетизации отвратительного – если это сделано качественно, или вообще, на уровне концептуализма и интеллектуальной игры, как в Сердцах четырех Сорокина (подробнее писать не будут - все уже написал здесь: https://www.livelib.ru/review/925150-serdtsa-chetyreh-vladimir-sorokin). Но здесь это очередной шланг, брошенный посреди газона, который маячит – но по которому вода не пойдет, и об который никто не споткнется. Зачем это? Черт его знает.

Про уродов и людей
Читая дебютный роман всегда ждешь подвоха – например, вот факт, что почти все герои романа – увечные. Сыщик умирает от туберкулеза, и это по нему видно, помощник сыщика – без руки, кто-то спивается, кто-то сумасшедший – ну, т.е. нормальных в привычном смысле слова в книге нет. Думаешь – ну, выведет это куда-нибудь. Не могут такие разбросанные маркеры никуда не привести – ох, и припрятал автор что-то в рукаве, ох как выскочит это. И знаете что? Да, вы угадали – ничего никуда не выскакивает.
Казалось бы – уродство персонажей очень благодатная среда для какой-то игры. Бери и делай – нет, ничего не делает автор. У автора или не хватило понимания материала, с которым он работает – либо не хватило умения. А как по мне – не хватило всего сразу.

Основные типажи
Автор, с одной стороны, явно боялся чрезмерных новаций – с другой, поняв, что не вытягивает сюжет, в эти новации ударился. Но в самом начале, на стадии «расстановки фигур» он писал вполне себе классический детектив со всеми возможными шаблонами. Тут тебе и «гениальный» сыщик без страха и упрека, разумеется, слегка припорошенный. Тут тебе и чуть туповатый, но верный помощник, прям таки сочащийся жизнью. Тут тебе и взаимное непонимание, переходящее в верность и дружбу. Тут тебе и картинный злодей прям в духе детективов XIX века, когда проникать в природу зла еще не научились достоверно (ну т.е. персонаж, условно, до Достоевского ). И все бы было ничего, в конце концов не может же шведский Фандорин быть сильно хуже позднего Фандорина из России? – но вот эта неровность впоследствии все убивает. Автор взялся рулить сложным и большим кораблем, да вот беда – со штурвалом не справился. И карта, судя по всему, была не очень точная, и капитан был без должного опыта, и парусины запасной не было, и латать дыру в корпусе было нечем, и провианта взяли мало, а часть – испортилась. История про «ночную бабочку», которая никуда не ведет – вы серьезно? Зачем это? Барахло же. Игра с письмами сестре, которая просчитывается на раз-два – ну почему именно так? Нет ответа.

Штампы
Любите подсчитывать штампы? Любите, когда вдруг из темного угла выскакивают масоны (тьфу, иллюминаты. (тьфу, эвмениды)) и начинают вставлять палки в колеса? Любите шаблонную схему «гений и тупой помощник», которая навязла в зубах еще со времен Конан Дойла, Агаты Кристи, продолжала вязнуть у Рекса Стаута , и вязнет до сих пор? Любите весь суповой набор, характерный для детективов с исторической оболочкой – тогда вы по адресу. Штампы начинают вязнуть на зубах еще на первых страницах – от военных кошмаров доктора Ватсона (тьфу), Жан-Мишель (но не Гренуя) Корделя, и продолжаются какими-то мутными отсылками к Психозу Хичкока. Будто автор старательно выписывал, что же ему надо применить в своей книге – а потом все вывалил. Еще одна ошибка дебютанта.

Литературный Франкенштейн
Сшитый из разрубленного на части детектива, социальной драмы, триллера и исторического романа монстр, увы, все-так не живой. Он попахивает, гниет, разлагается – вот только не ходит и не двигается. Да, у него есть определенная эстетика – но достаточно ли этой эстетики для того, чтоб поддержать интерес? Да еще если назвался «детективом»? Как на мой вкус – главная проблема именно в самоопределении книги. Не будь этого слова «детектив», не будь этой приписки «лучшая дебют по версии Шведской академии детективных писателей» - львиную долю претензий бы снял. Ну не пойми о чем снаружи – не пойми о чем внутри, все гармонично. Но раз назвался детективом – полезай в прокрустово ложе жанра.

Финал
Самое главное у детектива – финал. Какие хвосты авторы сумел подтянуть, какие просто оставил, какие запорол – все это выяснится только в конце. Пресловутая семейная сага раскусывается почти сразу. «Интеллектуальная проза» ближе к середине. А детектив – надо подождать, кто же убийца, и повозить по нёбу, дабы понять послевкусие. Здесь послевкусие неприятное как с позиции качества, так и с позиции сюжета. Эклектика книги под конец подтащила её чуть ли не к гомосексуальному любовному роману, где и предательство, и месть, коварство, слезы и любовь, дворцы и песок (простите, последнее из Аладдина) – в общем, автор не знал, чем же мотивировать убийцу, и мотивировал его самым примитивным «любовь, вот такая она». В сочетании с весьма дохлым психологизмом – последняя часть жуется чуть хуже картона. Замысел и описание убийства у автора появилось задолго до мотива – и для мотива это не пошло на пользу. Очередной неканоничный для детектива мотив.
Видимо, понимая это – автор старательно пытался нагнетать катарсис в другом месте. Эпизод с письмом – вот честно, настолько фальшивый и анти-психологичный, что хочется плакать. Это как оркестр играл простенькую, примитивную мелодию, почти не фальшивя, а под конец вдарил что-то в духе Бетховена, громко, но музыканты пошли кто в лес, кто по дрова. Громко и фальшиво. Именно финал поставил окончательную точку в выборе между тремя звездами и двумя – две.
Три лоскутка, из которых и состоит роман, оказались сшиты на очень грубую нитку, наспех и совсем неумело. Как по мне – ранний Акунин работал значительно лучше, хотя тоже, да, наступал на эти грабли.

Об аннотации
И отдельно – об аннотации. Авторам аннотации я бы руки поотрезал почище чем убитому в книге. «Остроумная» - издеваетесь, да? Книга просто зверино серьезная. «Невероятно красивая книга» - красивая, как книги Баркера. Если вы видите в отрезанном куске человеческого тела под аккомпанемент его воплей красоту – тогда да. Но это уж точно не «красивая» в общем понимании. «Лихо закрученным криминальным сюжетом» - нет там никакой лихой закрутки. Сюжет прямой как палка. «Подробно описанным на основе исторических документов городским бытом» - что да, то да. Нагон текста осуществлялся и за счет подробностей. Подробностей, особенно географических (они никуда не ведут, кстати, географической игры автор с читателем не ведет), тут действительно куча – я в них не вдавался, и, как я почти сразу угадал, был прав – это был тупик. «Потомка древнего дворянского рода» - это, кстати, ценное замечание. Взгляд на обычных людей как на червей, копощащих в навозе и блевотине – присутствует. Явно чем-то аристократическим отдает. Равно как и намек на вырождение аристократии – здесь ценное замечание.
«Его книгу сравнивают с "Парфюмером" Патрика Зюскинда и романами Милорада Павича» - сравнивать с великолепной стилизацией «Парфюмера» Зюскинда ? Вы серьезно? Книга, которая просто как выверенный, точный клинок, разрезающий волосинку – с этой кучей? Тьфу на вас. Сравнивать язык с блестящей афористичностью Павича ? Издеваетесь, да? 0 из 10 совпадений – тьфу на вас еще раз.
Сделать себе пометку - не читать книги с главной страницы, которые старательно сует реклама. Одно разочарование.

Перед прочтением мне про книгу наговорили всякого, что бралась я за нее с особенной осторожностью. В последнее время обнаружила в себе чувствительность ко всякого рода мерзотностям физического плана. Но не ко всем. То есть секс человека с полутараканом - это норм (см. Мьевилля). А вот когда дерьмо, простите, едят, или блевотину, простите, хлебают, - это уже совсем не норм. Вообще последнее время авторы старательно этим грешат, им почему-то кажется, что чем больше мерзоты в тексте, тем книга продаваемее, так что ли? Это что-то из разряда гладиаторских боев или средневековых казней, на которые собиралась толпа и требовала хлеба и зрелищ? Это такое зрелище, да? Фу.

1793 - жанровая чересполосица, то ли социальный детектив, то ли детективная социальщина, да еще и крепко историческая. Декорации Стокгольма конца XVIII века - тяжкое испытание для современного читателя. Непролазная грязища, протухшие водоемы, абсолютная мужская безнаказанность, женские страдания, тысячи инвалидов, появившихся в результате бесчисленных войн, если есть хоть одна рука - тебе повезло! Автор обязательно заглянет в шведские трущобы, в бордели - обязательно, в разрушенные той же войною усадьбы, и в женскую тюрьму - обязательно тоже. В послесловии автор отписался, что половина персонажей - реальные люди, а большинство из них в книге обладают садистическими наклонностями, так что, подозреваю, что бесконечные войны таки усиливают даже минимальные такие склонности, что уж говорить про жестоких людей, у тех это разрастается до... вот того, что в книге. Непонятно, почему человечество до сих пор не вымерло? По крайней мере в Швеции.

Осенью 1793 года в протухшем болоте нищенская детвора обнаружила труп - без рук, без ног, без глаз и без языка. Зато с шикарной гривою золотистых волос. Тело вытащил инвалид войны, а ныне полуполицейский (пальт), наш Ватсон, Микаель Кардель (однорук). Дело попало в полицию, мало помалу дойдя до нашего гениального Шерлока, Сесила Винге (все руки на месте, но умирает от туберкулеза). И вот, случайные напарники не покладая рук и легких ищут по всему Стокгольму улики и подозреваемых. Детективная составляющая не слишком сложная, она нужна скорее для того, чтобы наворотить побольше социальщины. А вот тут бордели, читатель хмыкает, а тут продажные полицейские, читатель хмыкает два раза, а тут маньяк-аристократ конечности отрезает, читатель морщится, а вот еще и гомосексуалисты тогда были, читатель морщится два раза, а вот еще женщин били и насиловали, читатель первый раз закрывает книгу, а вот еще и дерьмо ели...

Но надо отдать должное автору, интригу закрутил хорошо, и социальная составляющая, несмотря на мое ерничанье, тоже довольно интересна. И если б не финальный "твист" от Шерлока с рыданиями главного злодея, оценка была бы повыше.

интересная, но читать систематически не получалось, поэтому утерялись некоторые связи, за былись действия некоторых героев